впервые услышал, когда на конвейере прибыл похабный
  человек-сосиска Скипа. Она наконец поняла, зачем мы пришли сюда.
   Кэрол принялась соскабливать наклейку на бампере с одного конца, я с
  другого, пока мы не встретились на середине. И мы смотрели, как ветер кружит
  обрывки на асфальте. Аu rev0ir АuН2О-4 - USA. Прощай, Барри.
  И мы хохотали, просто не могли остановиться.
  
  Глава 22
  
   Пару дней спустя мой друг Скип, который приехал в университет с
  политической сознательностью моллюска, повесил на своей половине комнаты,
  которую делил с Брадом Уизерспуном, плакат, изображавший сияющего улыбкой
  бизнесмена в костюме-тройке. Одну руку бизнесмен протягивал для рукопожатия.
  Другую - прятал за спиной, но она сжимала что-то такое, из чего капала кровь
  в лужицу между его ботинками. "ВОЙНА ДОХОДНОЕ ДЕЛО, - гласила надпись. -
  ВЛОЖИТЕ СВОЕГО СЫНА!"
   Душка пришел в ужас.
   - Так ты что - против войны во Вьетнаме? - спросил он, увидев плакат.
  Думаю, воинственно выставленный вперед подбородок нашего любимого старосты
  маскировал шок и растерянность. Как-никак Скип в школе был первоклассным
  бейсболистом. И считалось, что он будет играть за университет. Его уже
  обхаживали "Дельта-тау-дельта" и "Фи-гамма", самые наши престижные
  спортивные общества. Скип был не какой-то болезненный калека вроде Стоука
  Джонса (Душка Душборн тоже завел манеру называть Стоука Рви-Рви) или
  пучеглазый псих вроде Джорджа Гилмена.
   - Так ведь