Взял каждый тузом. Точно, как в хреновой "Студенческой Чаше". Мне
  тревожиться нечего. - Но в свете фонарей на стоянке я разглядел, что его
  улыбка подрагивает в уголках губ. Кожа у него стала совсем бледной, и его
  прыщи выглядели даже хуже, чем в сентябре, когда начались занятия. - А у
  тебя как?
   - Меня хотят сделать деканом искусств и наук, - сказал я. - Это тебе о
  чем-нибудь говорит? Ронни загоготал.
   - Мудак хреновый! - Он хлопнул меня по плечу. Нахальная самоуверенность в
  его глазах сменилась страхом, и он выглядел совсем мальчишкой. - Собрался
  куда-то?
   - Угу.
   - С Кэрол?
   - Угу.
   - Рад за тебя. Чувиха что надо. - Такая доброжелательность со стороны
  Ронни просто надрывала душу. - И если я тебя на этаже не увижу, так желаю
  тебе повеселиться за благодарственной индейкой.
   - И тебе того же, Ронни.
   - Ну да, спасибо. - Смотрит на меня не прямо, а уголком глаза, старается
  удержать улыбку на губах. - Не тут, так там попразднуем.
   - Угу. Пожалуй, точнее ситуацию не определить.
  
  Глава 24
  
   Было жарко. Хотя мотор был выключен и печка тоже, в машине было жарко -
  мы согрели ее теплом наших тел. Стекла запотели, и свет фонарей проникал
  внутрь расплывчатым сиянием, точно сквозь матовое окно ванной, и гремело
  радио:
   Могучий Джон Маршалл со старыми песнями, Скромный и тем не менее Могучий
  исполняет "Четыре времени года", и Давеллсы, и Джек Скотт, и Ричард Литтл, и
  Фредди "Бум-Бум" Кэннон, и все старые-старые песни,