-
  "Эшеровский Ампир". Теперь его снесли, но когда мы были детьми - Бобби, и
  Салл-Джон, и я, - там словно бы все время крутили ее фильмы. По-моему, "И
  Бог создал женщину" шел там тысячу лет.
   Я расхохотался и взял с приборной доски свои сигареты.
   - В автокино Гейт-Фоллса его всегда показывали третьим художественным
  фильмом в вечерней программе по пятницам и субботам.
   - Ты его видел?
   - Смеешься? Да мне не разрешали даже носа туда совать, кроме как на
  диснеевские программы. По-моему, "Тонку" с Салом Минео я видел по меньшей
  мере семь раз.
   - Я не вернусь в университет, - сказала она, закуривая. Сказала она это
  так спокойно, что сперва мне почудилось, что мы все еще говорим о старых
  фильмах или о полночи в Калькутте, то есть вообще о чем-то, что убедило бы
  наши тела вновь уснуть - представление окончено. А потом до меня дошло.
   - Ты.., ты сказала?..
   - Я сказала, что не вернусь после каникул. И дома праздновать День
  Благодарения радость будет небольшая, но какого черта!
   - Твой отец?
   Она покачала головой и сделала затяжку. Тлеющий кончик сигареты
  отбрасывал на ее лицо оранжевые блики среди полумесяцев серой тени. Она
  казалась много старше. Все еще красивой, но много старше. Пол Анка пел
  "Диану", я выключил приемник.
   - Мой отец тут ни при чем. Я возвращаюсь в Харвич. Ты помнишь, я
  упомянула Рионду, мамину подругу?
   Я вроде бы что-то такое помнил, а потому кивнул.
   - Снимок, который я тебе