расстегивая мой пояс и дергая молнию моих
  джинсов. - Включи радио, Пит. Я люблю старые песни.
   И я включил радио, и целовал ее, и было место, особое место, куда ее
  пальцы направили меня, и было мгновение, когда я был тем же самым прежним, а
  потом было новое место - быть. Там она была очень теплой и очень тесной. Она
  прошептала мне на ухо, щекоча губами:
   - Не торопись. Медленно съешь овощи, все до единого, и, может быть,
  получишь десерт.
   Джеки Уилсон пела "Одинокие капли слез", и я не торопился. Рой Орбисон
  пел "Только одинокие", и я не торопился. Могучий Джон выступил с рекламой "У
  Браннингена" - самого горяченького клуба в Дерри, и я не торопился. Потом
  она начала стонать, и уже не пальцы, а ногти впивались мне в шею, а когда
  она начала вскидывать бедра навстречу мне коротки"" яростными рывками, я уже
  не мог не торопиться, а по ради запели Плэттеры. Плэттсры пели "Время
  сумерек", а она начала стонать, что не знала, понятия не имела, о-ох, ох,
  Пит, о-ех, о Господи, Господи Иисусе, Пит, и ее губы прижимались к моему
  рту, моему подбородку, моей скуле в исступленных поцелуях. Я слышал, как
  скрипит сиденье, я ощущал запах сигарет и соснового освежителя воздуха,
  свисавшего с зеркала заднего вида, и я уже сам стонал, не знаю что, Плэттеры
  пели:
   "Я каждый день о вечере молюсь, чтоб быть с тобой", и тут произошло.
  Насос работает в экстазе. Я закрыл глаза, с закрытыми глазами я обнимал ее и
  вошел в нее вот так, когда весь дрожишь,