шлый вечер в
  грязи, заспорив. "Нам нужна информация"...
   Да. И мы ее получили. Бог свидетель, еще как получили! Я сложил ее
  письмо, сунул его в задний карман джинсов и поехал домой в Гейтс-Фоллс.
  Сначала мне все время туманило глаза, и я то и дело их вытирал. Потом
  включил радио, и музыка принесла облегчение. Музыка всегда помогает. Сейчас
  мне за пятьдесят, а музыка все еще помогает. Сказочное безотказное средство.
  Глава 27
  
   Я вернулся в Гейтс около пяти тридцати, притормозил, когда проезжал мимо
  "Фонтана", но не остановился. Теперь мне хотелось поскорее добраться до дома
  - куда больше, чем кружки шипучки и обмена новостями с Фрэнком Пармело. Мама
  встретила меня заявлением, что я слишком исхудал, а волосы у меня слишком
  длинные и что я "сторонился бритвы". Потом она села в свое кресло-качалку и
  всплакнула в честь возвращения блудного сына. Отец чмокнул меня в щеку,
  обнял одной рукой, а потом прошаркал к холодильнику налить стакан маминого
  красного чая. Его голова высовывалась из высокого ворота старого коричневого
  свитера, словно голова любопытной черепахи.
   Мы - то есть мама и я - думали, что он сохранил двадцать процентов зрения
  или даже больше. Точно мы не знали, потому что он очень редко что-нибудь
  говорил. Результат несчастного случая в упаковочной, жуткого падения с
  высоты второго этажа. Левую сторону его лица и шеи испещряли шрамы; над
  виском была вмятина, где волосы больше не росли. Падение затемнило его
  зрение