отя бы первую половину, думаю, вышло бы что-то вроде
  отгадки многосоставного имени злого карлика и произнесения этого имени
  вслух. Но я вообще ничего этого не сказал, а объяснил ей, что все дело в
  особенностях занятий в университете: надо осваивать новые методы,
  преодолевать старые привычки. Но я могу со всем этим справиться. И
  справлюсь.
   Она постояла еще немного, почти по локти засунув руки в рукава халата (в
  этой позе она походила на китайского мандарина), а потом сказала;
   - Я буду всегда любить тебя. Пит. И твой отец тоже. Он этого не говорит,
  но он это чувствует. И он, и я. Ты ведь знаешь.
   - Угу, - сказал я. - Знаю. - Я вскочил и крепко се обнял. Рак
  поджелудочной железы, вот что ее убило. Пусть и быстрый рак. И все-таки
  недостаточно быстрый. Думаю, когда речь идет о тех, кого ты любишь, быстрых
  раков не бывает.
   - Но тебе надо заниматься очень прилежно. Мальчики, которые занимались
  кое-как, умирают. - Она улыбнулась. Не очень веселой улыбкой. - Наверное, ты
  сам это знаешь.
   - Что-то такое слышал.
   - Ты все еще растешь, - сказала она, откинув голову.
   - Не думаю.
   - Да-да. Не меньше, чем на дюйм с прошлого лета. А твои волосы! Почему ты
  не стрижешь их?
   - Мне нравится так.
   - Они же длинные, как у девушек. Послушай моего совета, Пит, постригись.
  Надо выглядеть прилично. В конце концов ты же не кто-то из этих "Роллинг
  Стоунз" и не Херманз Хермит.
   Я расхохотался. Не сумел сдержаться.