. Это был мир, где кое-какие слова еще не утратили способность
  шокировать.
   Да, мы знали это слово. Само собой. Мы все время его произносили,
  добавляя тебя, твою собаку, пойди п...бись, с.., твою мать, да, мы так
  говорили. Но там, написанные черными буквами в пять футов высотой, были
  слова "Е... ый президент Соединенных Штатов!". Да еще "ПРЕЗИДЕНТ-УБИЙЦА!".
  Кто-то назвал президента Соединенных Штатов киллером! Мы просто не могли
  этому поверить.
   Когда я шел назад из Холиоука, возле первой полицейской машины стояла
  вторая, и шестеро полицейских - почти весь состав чертовой университетской
  полиции, прикинул я - пытались закрыть надпись большим прямоугольником
  желтой парусины. Толпа роптала, потом насмешливо загудела. Полицейские
  раздраженно оглядывались. Один крикнул, чтобы они расходились, чтобы
  проваливали, им же всем есть куда пойти. Без сомнения, это было правдой, но
  подавляющему большинству их нравилось стоять прямо здесь - во всяком случае,
  толпа почти не поредела.
   Полицейский, державший дальний левый конец парусины, поскользнулся на
  снегу и чуть не упал. Кое-кто из зрителей зааплодировал. Поскользнувшийся
  полицейский оглянулся, и на мгновение его лицо налилось черной ненавистью.
  Вот тогда-то для меня все и начало по-настоящему изменяться, вот тогда-то
  разрыв между поколениями начал по-настоящему шириться.
   Поскользнувшийся полицейский отвернулся и снова начал возиться с
  парусиной. В конце концов