с ногами, и Стоук ответил.
   Мне показалось, что я понял выражение на лице Ната. После заседания,
  сказал он. ПОСЛЕ. Нат не знал, о чем говорилось на совещании. Нат не был
  членом комитета сопротивления;
   Нат был мальчиком на линии, и только. Он мог соглашаться с целями и
  тактикой комитета.., но ему надо было думать о своей матери. И о своем
  будущем стоматолога.
   - Повреждение позвоночника? - спросил врач. Даже еще энергичнее.
   - Кажется, да, - сказал Нат.
   - Ну, ладно. - Врач начал махать на нас руками, словно мы были стаей
  гусей. - Отправляйтесь к себе в общежития. Мы о нем позаботимся.
   Мы начали пятиться к двери приемной.
   - А почему, ребята, вы смеялись, когда принесли его? - внезапно спросила
  сестра. Она стояла рядом с врачом, держа в руках манжету тонометра. - Почему
  вы ухмыляетесь сейчас? - Голос у нее был сердитый.., черт, голос у нее был
  полон ярости. - Что смешного в беде этого мальчика? Что вас так рассмешило?
   Я не думал, что кто-нибудь ответит. Мы просто стояли и смотрели на свои
  переминающиеся ноги, осознав, что мы куда ближе к четвероклассникам, чем нам
  казалось. Но кто-то все-таки ответил. Скип ответил. Он даже сумел взглянуть
  ей в глаза.
   - Его беда, мэм, - сказал он. - Вы правы: вот почему. Смешной была его
  беда.
   - Как ужасно, - сказала она. В уголках се глаз поблескивали слезы гнева.
  - Как вы ужасны.
   - Да, мэм, - сказал Скип. - Думаю, вы и тут правы. - Он отвернулся.
   Мы поплелись за ним в приемную