да Нат, Скип и
  я вернулись после ужина, в гостиной снова кипела жизнь - заняты были три
  столика.
   - Эй, Рили, - сказал Ронни, - Туиллер говорит, что ему надо к завтрему
  позаниматься. Если сядешь на его место, я поучу тебя играть.
   - Не сегодня, - сказал я. - Мне тоже надо заниматься.
   - А как же! - сказал Рэнди Эколлс. - Искусством насилия над собой.
   - Верно, деточка. Еще пара недель прилежных занятий, и я научусь менять
  руки плавно, вот как ты. Я пошел дальше, но тут Ронни сказал:
   - Я ж тебя накрыл, Рили.
   Я обернулся. Ронни развалился на стуле, улыбаясь этой своей мерзкой
  улыбочкой. Там под дождем в течение нескольких минут я видел другого Ронни,
  но тот мальчик снова исчез.
   - Нет, - сказал я. - Ничего подобного. У меня все было на мази.
   - Никто не сшибает луну в партии без сброса, - сказал Ронни, еще больше
  откидываясь на спинку. Он почесал щеку, содрав головки у пары прыщей. Из них
  засочился желтоватый крем. - Во всяком случае, за моим столом. Я тебя поймал
  на трефах.
   - У тебя треф не было, если только ты не сжулил на первой взятке. Шприц
  Ленни ты взял тузом. А в червях у меня была вся королевская фамилия.
   Улыбка Ронни на мгновение поблекла, затем снова расцвела. Он указал рукой
  на пол, с которого все карты были подобраны (окурки остались, перевернутые
  пепельницы остались - почти все мы росли в семьях, где это была мамина
  работа).
   - Все старшие черви, так? Жаль-жаль, что проверить никак нельзя.
   - Да, жаль. - Я снова