подкрепление. У зеленой блочной стены, сложив руки на чинно сдвинутых
  коленях, сидел Свен Гарретсен, мужской декан. На протяжении всего собрания
  он не сказал почти ни слова и хранил вид благожелательности, даже когда
  атмосфера накалилась. Рядом с Душкой стоял в черном пальто поверх
  темно-серого костюма Эберсоул, заместитель ректора по дисциплине, и у него
  вид был самый деловой.
   После того как мы расселись, а те из нас, кто курил, закурили, Душка
  сначала посмотрел через плечо на Гарретсена, потом на Эберсоула. Эберсоул
  чуть-чуть ему улыбнулся.
   - Начинайте, Дэвид. Прошу вас. Это же ваши мальчики. Меня слегка
  пробрало. Я мог быть и таким, и сяким - в том числе дерьмом, способным
  смеяться над калеками, когда они падают в лужи под проливным дождем, - но
  только не мальчиком Душки Душборна...
   Душка вцепился в край трибуны и поглядел на нас с торжественной
  суровостью, быть может, думая (в глубинном уголке его сознания, отведенном
  исключительно для сладких грез), что настанет день, когда он вот так
  обратится к своим штабным офицерам, чтобы привести в движение могучую армию,
  нацеленную на Ханой.
   - Джонс исчез, - сказал он наконец. Это прозвучало зловеще и
  двусмысленно, будто реплика в фильме Чарльза Бронсона.
   - Он в амбулатории, - сказал я и насладился удивлением на лице Душки.
  Эберсоул тоже как будто удивился. Гарретсен продолжал благожелательно
  смотреть куда-то перед собой, как