вместо восемнадцати, -
  то он почти наверное умер бы.
   Мы со Скипом были первыми посетителями, которых к нему допустили. Любого
  другого из общежития, уж конечно, навестил бы кто-то из родителей, но не
  Джонса, как мы знали теперь. А если у него были другие родственники, они не
  дали о себе знать.
   Мы рассказали ему обо всем, что произошло в тот вечер, опустив лишь одно:
  смех, который забушевал в гостиной, когда мы увидели, как он в тучах брызг
  одолевает Этап Беннета, и не прекращался, пока мы не принесли его почти без
  сознания в приемную. Он молча слушал мой рассказ о том, как Скип придумал
  украсить наши учебники и одежду знаками мира, чтобы Стоук больше не
  выделялся. Даже Ронни Мейлфант согласился, добавил я, и не пискнул. Сказали
  мы ему для того, чтобы он мог согласовать свою версию с нашей; сказали еще и
  для того, чтобы он понял, что теперь, признав свою вину (честь в сотворении
  граффити), он навлечет неприятности не только на себя, но и на нас. И
  сказали мы ему без того, чтобы сказать ему в открытую. Этого не требовалось.
  Ноги у него не работали, но между ушами все было чин-чинарем.
   - Убери свою руку, Кирк. - Стоук ужался, насколько позволяла узкая
  кровать, и снова закашлялся. Помню, я подумал, что, судя по его виду, он и
  четырех месяцев не протянет, но туг я ошибся. Атлантида канула на дно, но
  Стоук Джонс все еще на плаву: имеет юридическую практику в Сан-Франциско.
  Его черные волосы осеребрились и красивы не хуже прежнего.