о. Он обзавелся
  красным инвалидным креслом. В программах кабельного телевидения оно выглядит
  очень эффектно.
   Скип разогнулся и сложил руки на груди.
   - Благодарности я не ждал, но это слишком-слишком, - сказал он. - На этот
  раз ты себя превзошел, Рви-Рви.
   - Не называй меня так! - Его глаза сверкнули.
   - Тогда не называй нас ворами только за то, что мы старались выручить
  твою тощую жопу. Черт, мы же СПАСЛИ твою тощую жопу!
   - Никто вас об этом не просил.
   - Да, - сказал я. - Ты никого ни о чем не просишь, так? Думаю, тебе
  понадобятся костыли покрепче, чтобы выдерживать всю злость, которую ты в
  себе носишь.
   - Злость - это то, что у меня есть, дерьмо. А что есть у тебя? Всякая
  всячина, которую требовалось поднагнать, вот что было у меня. Но Стоуку я
  этого не сказал. Почему-то я не думал, что он растает от симпатии.
   - А что ты помнишь из того дня? - спросил я.
   - Помню, как написал "е...ый Джонсон" на общежитии - я это обдумывал уже
  пару недель, - и помню, как пошел в час на занятия. А на них обдумывал, что
  я скажу декану, когда он меня вызовет. Какого рода ЗАЯВЛЕНИЕ я сделаю. После
  этого только обрывки. - Он сардонически усмехнулся и завел глаза в синеватых
  глазницах. Он пролежал тут без малого неделю, но все равно выглядел безмерно
  усталым. - По-моему, я помню, как сказал вам, ребята, что хочу умереть. Было
  это?
   Я не ответил. Он дал мне предостаточно времени, но я отстоял свое право
  молчать.
   Наконец Стоук пожал плечами - ну,