а триста
  долларов. К ним я присоединил мой выигрыш в "червях" - к моему удивлению, он
  составил восемьдесят долларов. Целая куча пятицентовых монет.
   Маме я про это не сказал, но ее триста долларов я потратил на ДВУХ
  репетиторов - один был аспирантом и помог мне приобщиться к тайнам
  тектонических платформ и дрейфа материков, а другой был куривший травку
  старшекурсник из Кинг-Холла, который помогал Скипу с антропологией (и,
  возможно, написал за него пару курсовых, хотя точно я этого не знаю). Этого
  второго звали Гарри Брандсйдж, и от него первого я услышал: "У-ух, облом!"
   Вместе, Скип и я, пошли к декану по искусству и наукам (о том, чтобы
  пойти к Гарретсену после ноябрьского собрания в клубном зале Чемберлена,
  вопроса, конечно, не вставало) и изложили ему наши трудности. Формально, как
  первокурсники, мы не имели к нему никакого отношения, но декан Рэндл
  выслушал нас. И посоветовал поговорить с каждым нашим преподавателем,
  объяснить ему, как обстоит дело.., практически воззвать к его милосердию.
   Мы последовали этому совету, стискивая зубы от омерзения. Одна из причин
  нашей дружбы в те годы лежала в нашем воспитании в духе янки и, в частности,
  в твердом правиле не просить о помощи, кроме самых крайних случаев, а может
  быть, даже и тогда. И выдержали мы эти мучительные беседы только благодаря
  этой самой дружбе. Когда со своим преподавателем разговаривал Скип, я ждал
  его в коридоре, выкуривая сигарету за сигаретой. Когда