ыла моя очередь, он
  ждал меня.
   В целом у преподавателей мы нашли больше сочувствия, чем я мог даже
  предположить: почти все постарались, чтобы мы не просто сдали экзамены, но
  сдали их с оценками, позволяющими сохранить стипендию. Только преподаватель
  математики Скипа остался твердокаменным, но Скип достаточно разбирался в
  дифференциальном исчислении и не нуждался в особой помощи. Много лет спустя
  до меня дошло, что для большинства наших преподавателей проблема была
  моральной, а не академической: им не хотелось натыкаться на фамилии своих
  бывших студентов в списках погибших и спрашивать себя, не они ли отчасти
  стали причиной. И что разница между D и С с минусом была также разницей
  между мальчиком, видящим и слышащим, и бесчувственным обрубком, прозябающим
  в каком-нибудь госпитале для ветеранов.
  
  Глава 42
  
   После одной из таких бесед, когда впереди уже грозно маячили экзамены
  конца семестра, Скип отправился на встречу со своим репетитором-антропологом
  в "Медвежью берлогу" для натаскивания, подогреваемого кофе. Я дежурил в
  Холоуке. Когда конвейер наконец остановился до вечера, я вернулся в
  общежитие, чтобы опять засесть за учебники. В вестибюле я заглянул в свою
  почтовую ячейку и нашел розовое извещение о бандероли.
   Бандероль была упакована в оберточную бумагу и перевязана шпагатом,
  однако ее украшали наклейки с рождественскими колоколами и остролистом.
  Обратный адрес был как неожиданный удар кулаком в живот: