"Кэрол Гербер, 172,
  Броуд-стрит, Харвич, Коннектикут".
   Я даже не пробовал позвонить ей - и не только потому, что был занят
  спасением своей жопы. Думаю, что истинную причину я понял только, когда
  увидел ее имя на этой бандероли. Я был убежден, что она вернулась к
  Салл-Джону. Что тот вечер, когда мы занимались любовью в моей машине под
  старые песни, был для нее уже забытым прошлым. Что забытым прошлым был и я.
   Фил Оке пел на проигрывателе Ната, но сам Нат похрапывал в кровати с
  раскрытым номером "Ньюсуика" на лице. Обложку занимал генерал Уэстморленд. Я
  сел к своему столу, положил бандероль перед собой, протянул руку к шпагату и
  остановился. "Сердца очень крепки, - сказала она. - Чаще всего они не
  разбиваются. Чаще всего они просто чуть проминаются". Конечно, она была
  права.., но мое жгла боль, пока я сидел и смотрел на рождественскую
  бандероль, которую она прислала мне, сильная боль. На проигрывателе пел Фил
  Оке, но я слышал другую, более старую, более нежную музыку. Я слышал
  "Плэттеров".
   Я разорвал шпагат, содрал клейкую ленту, развернул бумагу и в конце
  концов извлек на свет белую картонную коробочку. Внутри был подарок,
  обернутый красной глянцевой бумагой и перевязанный белой атласной лентой. А
  еще квадратный белый конверт с моим именем, написанным ее таким знакомым
  почерком. Я вскрыл конверт и вытащил роскошную поздравительную складную
  открытку - тому, кто тебе дорог, стараешься послать