ы удержать рвавшееся наружу рыдание. Я не хотел будить Ната, не хотел,
  чтобы он увидел, что я плачу. А я плакал. Я сидел за своим столом и плакал о
  ней, плакал о себе, плакал о нас обоих, о нас всех. Не помню, чтобы
  когда-нибудь еще в жизни мне было так больно, как тогда. Сердца очень
  крепки, сказала она, чаще всего сердца не разбиваются, и я уверен, это так и
  есть.., ну, а в то время? Ну, а те, кем мы были тогда? Ну, а сердца в
  Атлантиде?
  
  Глава 43
  
   Как бы то ни было, мы со Скипом выжили. Нагнали, со скрипом сдали
  экзамены и вернулись в Чемберлен-Холл в середине января. Скип сказал мне,
  что на каникулах написал письмо Джону Уилкинсу, бейсбольному тренеру,
  предупреждая, что передумал играть в команде.
   Нат тоже вернулся на третий этаж Чемберлен-Холла, как и, ко всеобщему
  изумлению, Ленни Дориа - по академической программе, но вернулся. Однако его
  paisan Тони ДеЛукка не вернулся. Как и Марк Сент-Пьер, Барри Маржо, Ник
  Праути, Брад Уизерспун, Харви Туилли, Рэнди Эколлс.., ну и, конечно, Ронни.
  В марте мы получили от него открытку. Со штемпелем Льюистона и адресованную
  просто дурачью третьего этажа Чемберлен-Холла. Мы приклеили ее в гостиной
  над креслом, в котором Ронни чаще всего сидел во время игры. На лицевой
  стороне красовался Альфред Э. Ньюман, прямо с обложки журнала "Мэд". На
  обратной стороне Ронни написал:
   "Дядя Сэм зовет, и я должен идти. Меня ждут пальмы, и хрен со всем.
  Другое дело, я кончил