, кто, как и он, поедут в Нью-Йорк поездом семь сорок. Именно этого ему и
  надо.
   - Ну, и что Рождество? - спрашивает она с сонной улыбкой. - Все вранье?
   - Верно, - соглашается он.
   - Если вспомнишь, купи еще и корицы...
   - Ладно.
   - ..но если ты забудешь про коктейль, я тебя убью, Билл!
   - Не забуду.
   - Знаю. Ты очень надежный. И выглядишь мило.
   - Спасибо.
   Она снова хлопается на подушку, а потом приподнимается на локте, как раз
  когда он чуть-чуть поправляет галстук, цвет которого - синий. Ни разу в
  жизни он не надевал красного галстука и надеется сойти в могилу, так и не
  поддавшись этому вирусу.
   - Я купила тебе канитель, - говорит она.
   - М-м-м-м-м?
   - Ка-ни-тель, - говорит она. - В кухне на столе.
   - А! - вспоминает он. - Спасибо.
   - Угу. - Она уже легла и начинает задремывать. Он не завидует тому, что
  она может спать до девяти.., черт, до одиннадцати, если захочет, но ее
  способности проснуться, поговорить и снова уснуть он завидует. В зарослях он
  тоже так умел, как и почти все ребята, но заросли были давно. "В сельской
  местности", - говорили новички и корреспонденты; а для тех, кто уже пробыл
  там какое-то время, - заросли или иногда - зелень.
   В зелени, вот-вот.
   Она говорит что-то еще, но это уже опять бу-бу-бу. Но он все равно
  понимает: удачного дня, родной.
   - Спасибо, - говорит он, чмокая ее в щеку. - Обязательно.
   - Выглядишь очень мило, - бормочет она снова, хотя глаза у нее закрыты. -
  Люблю тебя,