Благослови, отче, ибо я согрешил", а потом рассказать все.
   Покаяние очень важно для него.
   "Господислави, - думает он в затхлой темноте. - Господислави вас,
  Господислави меня, Господислави каждого из нас".
   Над этим узким пространством (там бесконечно посвистывает призрачный
  ласковый ветерок, принося с собой запах пыли и постанывание лифтов) нависает
  пол шестого этажа, и в нем квадратный люк со сторонами примерно дюймов
  тридцать. Билл сделал его сам. Он мастер на все руки, что Шэрон особенно в
  нем ценит.
   Он откидывает крышку люка, впуская сверху слабый свет, затем хватает
  дипломат за ручку. Когда он всовывает голову в пространство между этажами,
  по стояку футах в двадцати - тридцати к северу от его позиции с шумом
  проносится вода. Через час, когда повсюду в здании люди начнут делать
  перерывы для кофе, звук этот станет таким же нескончаемым и ритмичным, как
  волны, накатывающиеся на пляж. Билл практически его не замечает, как и
  прочие межэтажные звуки. Он давно к ним привык.
   Он осторожно забирается на верх стремянки, затем подтягивается в свою
  контору на шестом этаже, оставляя Билла на пятом. Здесь, на шестом, он снова
  Уилли, как в школе. Как во Вьетнаме, где его иногда называли "Уилли
  Бейсбол".
   Эта верхняя контора выглядит как солидная мастерская: на металлических
  полках аккуратно положены и поставлены мотки проводов, моторы и вентиляторы,
  а на письменном столе на углу примостился какой-то фильтр. Тем