ем не менее это
  все-таки контора: пишущая машинка, диктофон, плетенка для "входящих и
  исходящих" бумаг, причем полная (тоже камуфляж, и время от времени он меняет
  их местами - так сказать, его севооборот), и картотечные шкафы. Очень много
  картотечных шкафов.
   На одной стене картина Нормана Рокуэлла: семья молится перед обедом в
  День Благодарения. Позади стола в рамке большая фотография Уилли в новенькой
  форме лейтенанта (снята в Сайгоне незадолго до того, как он получил свою
  Серебряную Звезду за действия на месте падения вертолетов в Донг-Ха), а
  рядом - увеличенный снимок его демобилизационного удостоверения с хорошей
  аттестацией. В удостоверении он значится как Уильям Ширмен, и все его
  отличия перечислены, как положено... Он спас жизнь Салливана на тропе за той
  деревней. Так сказано в документе о его награждении Серебряной Звездой, так
  сказали те, кто пережил Донг-Ха. И, что важнее этих двух утверждений, так
  сказал сам Салливан. Это было первое, что он сказал, когда оба они оказались
  вместе в Сан-Франциско, в госпитале, известном как "Дворец Кисок": "Ты спас
  мне жизнь, друг". Уилли, сидящий на кровати Салливана, Уилли с одной рукой
  все еще на перевязи и с мазью вокруг глаз, но, по сути, уже вполне в порядке
  - он ходячий, а тяжело ранен был Салливан. В тот день фотокорреспондент АП
  сфотографировал их, и это фото появилось в газетах по всей стране.., включая
  харвичский "Джорнэл".
   "Он взял меня за руку", - думает Уилли у себя в конторе на