тся без заказчиков), но лучше обезопаситься. Всегда
  лучше обезопаситься, чем потом жалеть.
   Покончив с конторой на пятом этаже, Уилли опускает крышку люка на шестом.
  Тут люк укрыт ковриком, приклеенным к паркету, так что он не хлопает и не
  соскальзывает.
   Уилли поднимается на ноги, стряхивает пыль с ладоней, потом
  поворачивается к дипломату и открывает его. Вынимает моток канители и кладет
  на диктофон, который стоит на столе.
   - Отлично, - говорит он и снова думает, что Шэрон может быть настоящей
  лапушкой, когда хочет.., а хочет она часто. Он защелкивает дипломат и
  начинает раздеваться, аккуратно и методично, точно повторяя все, что делал в
  шесть тридцать, только в обратном порядке - пустив кинопленку назад. Снимает
  все, даже трусы и черные носки по колено. Оголившись, он аккуратно вешает
  пальто, пиджак и рубашку в стенной шкаф, где висит только одна вещь -
  тяжелая красная куртка, недостаточно толстая для парки. Под ней - что-то
  вроде чемоданчика, несуразно громоздкого в сравнении с дипломатом. Уилли
  ставит рядом с ним свой дипломат Марка Кросса, затем помещает брюки в зажим,
  старательно оберегая складки. Галстук отправляется на вешалочку,
  привинченную с внутренней стороны дверцы, и повисает там в гордом
  одиночестве, будто высунутый синий язык.
   Босыми подошвами он шлепает к одному из картотечных шкафов. Наверху стоит
  пепельница, украшенная хмурого вида орлом и словами "ЕСЛИ Я ПАДУ В БОЮ". В
  пепельнице