вращается к стенному шкафу за красной курткой двустороннего типа и
  за несуразным чемоданчиком. Куртку он пока накидывает на спинку кресла перед
  столом, а чемоданчик кладет на стол. Отпирает его и откидывает крышку на
  крепких петлях. Теперь чемоданчик обретает сходство с теми, в которых
  уличные торговцы выставляют свои штампованные часы и цепочки сомнительного
  золота. В чемоданчике Уилли вещей немного, и одна разделена пополам, чтобы в
  нем уместиться. Еще картонка с надписью. Еще пара перчаток, какие носят в
  холодную погоду, - и еще перчатка, которую он прежде носил, когда было
  тепло. Он вынимает пару (нынче они ему понадобятся, тут сомнений нет), а
  потом картонку на крепком шнуре. Шнур продернут в картонку через две дырки
  по бокам, так что Уилли может повесить ее на шею. Он закрывает чемоданчик,
  не трудясь защелкнуть, и кладет картонку на него - стол так захламлен, что
  это - единственная ровная поверхность, на которой можно работать.
   Напевая (тут мы были нашим наслажденьям рады, там свои выкапывали клады),
  он выдвигает широкий ящик над пространством между тумбами, шарит среди
  канцелярских карандашей, медицинских карандашей, скрепок и блокнотиков, пока
  не находит степлер. Тогда он разматывает канитель, аккуратно накладывает ее
  по краям картонки, отрезает лишнее и крепко пришпиливает сверкающее серебро
  к картону. Он поднимает картонку, сначала чтобы оценить результат, а потом
  полюбоваться эффектом.
   - То, что требовалось, - говорит он.