те эта белизна навалилась на него. Лицо было
  обожжено. Волосы спалило, кожа на голове была обожжена, а мир был белым. Он
  был опален и дымился - еще один вырвавшийся из частицы ада. Он думал, что
  больше никогда не будет видеть, и в этом почему-то крылось облегчение. Но,
  конечно, он стал видеть.
   Со временем.
   Женщина в красном блейзере поравнялась с ним.
   - Вам помочь, сэр? - спрашивает она.
   - Не надо, мэм, - говорит Слепой Уилли. Непрерывно движущаяся палка
  перестает стучать по полу и шарит над пустотой. Покачивается взад-вперед,
  определяя края ступенек. Слепой Уилли кивает, потом осторожно, но уверенно
  шагает вперед, пока не касается перил рукой с несуразным чемоданчиком. Он
  перекладывает чемоданчик в руку с палкой, чтобы взяться за перила, потом
  поворачивается к женщине. Он осмотрительно улыбается не прямо ей, а чуть
  влево. - Нет, благодарю вас, мне нетрудно. Счастливого Рождества.
   Он начинает спускаться, постукивая палкой перед собой, легко удерживая
  чемоданчик вместе с палкой - он ведь легкий, почти пустой. Попозже, конечно,
  будет уже не так.
  
  10.15 УТРА
  
   Пятая авеню украшена к праздникам - блеск и сверкание, которые он видит
  еле-еле. Фонари увиты гирляндами остролиста. Большие магазины превратились в
  разноцветные коробки с рождественскими подарками - вплоть до гигантских
  красных бантов. Венок, не менее сорока футов в диаметре, красуется на
  солидно бежевом фасаде "Брукс бразерс". Всюду перемигиваются лампочки.