о
  разговором с полицейским Уилоком.
   Без четверти двенадцать из "Сакса", как почти каждый день в это время,
  выходит молодая женщина с красивым голосом (Билли она напоминает Дайну Росс)
  - у нее в руке чашка горячего кофе для него. В четверть первого другая
  женщина - не такая молодая и, вероятно, белая - приносит ему чашку с
  исходящей паром куриной лапшой. Он благодарит их обеих. Белая чмокает его в
  щеку и желает ему счастливейшего счастливого Рождества.
   Однако у дня есть и уравновешивающая изнанка, как случается почти всегда.
  Около часа подросток с невидимой компанией приятелей, хохочущих, острящих,
  дурачащихся вокруг него, сообщает Слепому Уилли из темноты слева от него,
  что он косорылый мудак, а потом спрашивает, не потому ли он в перчатках, что
  обжег пальцы, когда попробовал почитать горячую вафельницу. Он и его дружки
  убегают, завывая от смеха над этой бородатой шуточкой. Минут пятнадцать
  спустя кто-то пинает его ногой, хотя, быть может, и нечаянно. Всякий такой
  раз он наклоняется к чемоданчику, но чемоданчик на месте. Это город
  мошенников, грабителей и воров, но чемоданчик на месте, как всегда был на
  месте и прежде.
   И пока происходит все это, он думает об Уилоке.
   С полицейским, который был здесь до Уилока, затруднений не возникало; с
  тем, который будет тут, когда Уилок уйдет из полиции или его переведут в
  другой район, тоже, наверное, затруднений не возникнет. Рано или поздно
  Уилок слиняет, сгорит или подорвется: