о он тоже узнал в зарослях, а пока
  Слепой Уилли должен гнуться, как тростинка на ветру. С той только разницей,
  что и самая гибкая тростинка ломается, если ветер очень сильный.
   Уилок требует больше денег, но не это тревожит мужчину в темных очках и
  полевой куртке: рано или поздно они все требуют больше денег. Когда он
  только обосновался на этом углу, полицейскому Хэнретти он платил сотню с
  четвертью. Хэнретти был из тех, кто сам живет и другим жить дает, и от него
  веяло "Олд спайс" и виски, ну совсем как от Джорджа Реймера, участкового
  полицейского детства Уилли Ширмена. Однако перед тем, как уйти в отставку в
  1978 году, покладистый Эрик Хэнретти брал со слепого Уилли по двести
  долларов в месяц. Соль была в том - усеките, братья мои, что Уилок утром
  исходил злобой, да, ЗЛОБОЙ, и Уилок сказал, что советовался с падре. Вот что
  его тревожит, однако больше всего он встревожен обещанием Уилока выследить
  его. "Посмотреть, что ты станешь делать. В кого превратишься. Гарфилд не
  твоя фамилия. Ставлю доллары против пышек".
   "Большая ошибка лезть на истинно кающегося, офицер Уилок, - думает Уилли.
  - Лезть на мою жену и то было бы для вас безопаснее, чем трогать мою
  фамилию. Куда безопаснее".
   И все-таки Уилок может выполнить свою угрозу. Что проще, чем выследить
  слепого или даже того, чьи глаза различают не только тени? Проще, чем
  выследить, как он зайдет в какой-нибудь отель и скроется в мужском туалете?
  Выследить, как он войдет