даже если бы он захотел ответить. Но в его лице ничто
  не показывало, что он ответил бы, будь на это время. И Бобби тут же
  засомневался, а слышал ли он то, что вроде бы услышал?
   Тут в открытой двери появилась его мать, переводя взгляд с сына на Теда и
  снова на сына - оценивающий взгляд.
   - Так вот ты все-таки где, - сказала она. - Господи, Бобби, ты что - не
  слышал, как я тебя звала?
   - Так, мам, ты же вошла прежде, чем я рот успел открыть. Она хмыкнула. Ее
  губы сложились в ничего не значащую улыбочку - обычную ее
  машинально-вежливую улыбочку. Ее взгляд продолжал метаться между ними,
  высматривая что-то неуместное, что-то ей не нравящееся, что-то плохое.
   - Я не слышала, как ты пришел с улицы.
   - Ты спала у себя в кровати.
   - Как вы сегодня, миссис Гарфилд? - спросил Тед.
   - Как огурчик.
   А ее взгляд все переходил и переходил с одного на другого. Бобби понятия
  не имел, чего она доискивается, но виноватое выражение, наверное, исчезло с
  его лица. Если бы она увидела, он бы знал, знал бы, что она знает.
   - Не хотите шипучки? - спросил Тед. - У меня есть рутбир. Не лучший
  напиток, но, во всяком случае, холодный.
   - С удовольствием, - сказала Лиз. - Спасибо. - Она прошла от двери к
  столу и села рядом с Бобби. Глядя, как Тед идет к холодильничку и достает
  бутылку, она рассеянно погладила Бобби по колену. - Наверху тут пока еще не
  жарко, но через месяц будет, гарантирую. Вам понадобится вентилятор.
   - Это мысль!