сигареты от спички или бутановых зажигалок; все
  вьетнамские ветераны словно бы пользовались исключительно "Зиппо". Но на
  самом деле так ведь быть не могло? Ведь верно?
   - Ты все еще заметно хромаешь, - сказал Диффенбейкер.
   - Угу.
   - В целом я бы назвал это заметным улучшением. В прошлый раз, когда я
  тебя видел, ты так припадал на ногу, что прямо-таки пошатывался. Особенно
  после того, как пропустил за галстук пару стопок.
   - А ты все еще ездишь на встречи? Они их все еще устраивают? Пикники и
  прочее дерьмо?
   - Кажется, устраивают. Но я уже три года не езжу. Слишком угнетающе.
   - Угу. Те, у кого нет рака, хреновы алкоголики. Те, кто сумел покончить
  со спиртным, сидят на "прозаке".
   - Так ты заметил?
   - Угу, бля, я заметил.
   - Так я не удивляюсь. Ты никогда не был самым большим умником в мире,
  Салл-Джон, но вот замечать и улавливать ты, сукин сын, умеешь. Даже тогда
  умел. Так или не так, но ты попал в точку - выпивка, рак, депрессия, вот
  вроде бы основные проблемы. Да, и еще зубы. Я пока не встречал вьетнамского
  ветерана, у которого с зубами не было бы полного дерьма.., если, конечно,
  они у него еще остались. А как у тебя, Салл? Как твои кусалки?
   Салл, у которого со времен Вьетнама выдрали шесть (плюс запломбированные
  каналы почти без числа), помотал рукой в жесте c0mme ci, c0mme ca .
   - Другая проблема? - спросил Диффенбейкер. - Как с ней?
   - Как сказать, - ответил Салл.
   - То есть?
   - Это зависит от того,