олшебной штучкой в
  них, которая называется Пентиум), но Диффенбейкер этого не сказал. Он
  спросил:
   - А как насчет старушки? Ты все еще ее видишь или она пропала?
   Салл ощутил, как в глубине его сознания шевельнулся страх - бесформенный,
  но огромный.
   - Какая старушка? - Он не помнил, чтобы говорил о ней Диффенбейкеру, не
  помнил, чтобы вообще кому-то говорил, но, видимо, говорил. Хрен, на этих
  пикниках он мог сказать Диффенбейкеру что угодно: в его памяти они были
  разящими перегаром черными дырами - все до единого.
   - Старая мамасан, - сказал Диффенбейкер и снова вытащил пачку. - Та,
  которую убил Мейлфант. Ты сказал, что часто ее видишь. "Иногда она одета
  по-другому, но это всегда она", - вот что ты сказал. Так ты все еще ее
  видишь?
   - Можно мне сигарету? - спросил Салл. - В жизни не курил "данхиллок".
  
  ***
  
   На WKND Донна Саммер пела о скверной девчонке: скверная девчонка, ты
  такая скверная девчонка. Салл обернулся к старенькой мамасан, на которой
  снова были ее зеленые штаны и оранжевая блуза. Он сказал:
   - Мейлфант никогда не был явно сумасшедшим. Не более сумасшедшим, чем
  любой человек.., если, конечно, не считать "червей". Он всегда подыскивал
  троих, которые согласились бы играть с ним в "черви", а это ведь никакое не
  сумасшествие, верно? Не больше, чем Пейг с его гармониками, не говоря уж о
  тех, кто тратит свои ночи на то, чтобы нюхать героин. Кроме того, Ронни
  помогал вытаскивать ребят из вертолетов.