ке внезапно заплясали черные точки, и он поглядел на зажатую
  в пальцах сигарету с почти комическим ужасом. Что он делает, опять пробуя
  это дерьмо? Он что - совсем псих? Ну да, конечно, он псих: всякий, кто видит
  мертвых старух, сидящих рядом с ним в машине, не может не быть психом, но
  отсюда не следует, что надо снова пробовать это дерьмо. Сигареты - тот же
  Оранжевый дефолиант, только купленный на ваши деньги. Салл отшвырнул
  "уинстонку". Он чувствовал, что решение было правильным, но оно не замедлило
  участившееся биение его сердца, не сняло ощущение - такое привычное в часы
  патрулирования, - будто его рот внутри высыхает, стягивается и сморщивается,
  как обожженная кожа. Есть люди, которые боятся толпы - агорафобия, вот как
  это называется, боязнь рыночных площадей, - но Салл испытывал ощущение
  "слишком много" и "чересчур" только в подобные моменты. В лифтах и людных
  вестибюлях и на железнодорожных кишащих народом платформах он чувствовал
  себя нормально, но когда повсюду вокруг него стояли застрявшие в заторе
  машины, ему становилось очень так себе. В конце-то концов, беби, тут некуда
  было бежать, негде спрятаться.
   Несколько человек тоже вылезли из своих кондиционированных стручков.
  Женщина в строгом коричневом костюме стояла у строго коричневого "БМВ",
  золотой браслет и серебряные серьги фокусировали солнечный свет, высокий
  каблук, казалось, вот-вот начнет нетерпеливо постукивать. Она встретилась
  глазами с Саллом, завела свои