рел, как Салл глубоко затянулся, а потом выкашлянул дым.
   - Давно не куришь? - спросил Диффенбейкер.
   - Два года или около того.
   - Хочешь знать жуткую вещь? Как быстро ты снова втянешься?
   - Я тебе рассказывал про старуху?
   - Угу.
   - Когда?
   - По-моему, на последней встрече, на которой ты был.., той, на
  Джерсейском берегу, той, на которой Дергин сорвал блузку с официантки.
  Отвратительная была сцена.
   - Да? Ничего не помню.
   - К тому времени ты полностью вырубился. Естественно, эта часть программы
  всегда была одной и той же. Да собственно, все части программы этих встреч
  всегда были одинаковы. Имелся диск-жокей, который обычно уходил рано, потому
  что кто-нибудь грозил набить ему морду за то, что он ставит не те пластинки.
  До этого момента усилители извергали что-нибудь вроде "Восхода злой луны", и
  "Зажги мой огонь", и "Полюби меня немножко", и "Моя девочка" - песни со
  звуковых дорожек всех тех фильмов о Вьетнаме, которые снимались на
  Филиппинах. Суть была в том, что большинство ребят, которых помнил Салл,
  всхлипывали от "Карпентеров" или "Утреннего ангела". Вот такая музыка была
  подлинно со звуковой дорожки зелени и всегда играла, когда ребята передавали
  друг другу закурить и фотки своих девушек, надирались и пускали слезу над
  "Оловянным солдатиком", известным в зелени как "Тема от е...ного Билли
  Джека". Салл не мог вспомнить случая, чтобы он слышал "Двери" во Вьетнаме;
  всегда "Строберри Аларм Клок" пели "Ладан