носил на поясе. Он в нем держал
  свои карты. Две колоды. "Эй, идем травить Стерву, ребята! Пять центов очко!
  Есть желающие?" И они сбегались.
   - Угу. Ты помнишь. Просто помнишь. Но я его вижу, Салл, вплоть до белых
  гнойничков у него на подбородке. Я слышу его. Я чувствую запах хренова
  наркотика, который он курил.., но главным образом я вижу, как он сшиб ее с
  ног, и она валялась на земле, и все еще грозила ему кулаком, все еще что-то
  говорила...
   - Хватит!
   - ., а я не мог поверить, что это произойдет. Сперва, мне кажется, и сам
  Мейлфант не верил. Для начала он только замахивался на нее штыком, покалывал
  самым кончиком, будто дурака валял.., а потом сделал это, всадил штык ей в
  живот. Хрен, Салл, хрен и еще раз хрен! Она кричала, начала дергаться, а он,
  помнишь, расставил над ней ноги, а все остальные бежали по улице - Ральф
  Клемсон и Миме, и не знаю, кто еще. Я всегда не терпел этого говнюка
  Клемсона - даже больше, чем Мейлфанта, потому что Ронни хотя бы не был
  подлипалой - с ним что ты видел, то и получал. А Клемсон был чокнутым и еще
  подлипалой. Я перепугался насмерть, Салл, на е...ную смерть. Я знал, что
  обязан положить этому конец, но я боялся, что они меня прикончат, если я
  попробую, все они - все ВЫ, потому что в ту хренову минуту были все вы,
  ребята, и был я. Ширмен.., против него ничего нет, он выскочил на поляну,
  когда свалились вертолеты, будто не было никаких завтра, а только эти
  минуты. Но в этой деревне...