приезжал, однако был жив, когда
  я в последний раз про него слышал. Энди Браннинген видел его в Южной
  Калифорнии.
   - Ежик его видел?
   - Ну да, Ежик. И знаешь где?
   - Откуда?
   - Умрешь, Салл-Джон. Сразу спятишь. Браннинген состоит в "Анонимных
  алкоголиках". Заменяет ему религию. Говорит, жизнь ему АА спасли, и, думаю,
  так оно и было. Он пил хлеще любого из нас, может, хлеще всех нас вместе
  взятых. А теперь он зациклен не на текиле, а на АА. Посещает примерно
  двенадцать собраний в неделю, он ГСР.., не спрашивай, что это значит -
  какой-то политический пост в обществе, - и он сидит на телефоне доверия. И
  каждый год он ездит на Национальную конференцию. Лет пять назад алкаши
  собрались в Сан-Диего. Пятьдесят тысяч алкашей стоят плечо к плечу в
  Конференц-центре Сан-Диего и возносят благодарственную молитву. Можешь себе
  представить?
   - Могу, пожалуй, - сказал Салл.
   - Говнюк Браннинген взглянул налево, и кого же он видит, как не Ронни
  Мейлфанта. Глазам своим не верит, но тем не менее это Мейлфант. После
  заседания он зацапывает Мейлфанта, и они отправляются посидеть за
  стаканчиком. - Диффенбейкер запнулся. - Алкоголики ведь тоже любят посидеть,
  по-моему. Лимонады всякие, кока-кола и прочее. И Мейлфант сообщает Ежику,
  что он уже почти два года чист и трезв как стеклышко - открыл для себя
  высшую силу, которую ему благоугодно величать Богом. Ему было дано
  возродиться, все в хреновом ажуре,