жешь по-настоящему преодолеть
  его. Моя идея - на самом деле ты вовсе не в Нью-Йорке. Ты в Дельте,
  прислоняешься к дереву, пьяный в дребезину, и втираешь в шею средство от
  москитов и прочей дряни. Пэкер все еще командир, потому все еще шестьдесят
  девятый год. А то, что тебе мерещится о твоей "жизни потом", - хреновый
  пузырь в кипящей кастрюле. И лучше, что так. Вьетнам лучше. Вот почему мы
  остаемся там.
   - Ты думаешь?
   - На сто процентов.
   Из-за угла выглянула темноволосая кареглазая женщина в синем платье и
  сказала:
   - Вот ты где!
   Диффенбейкер встал ей навстречу, пока она медленно и изящно приближалась
  к ним на высоких каблуках. Салл тоже встал.
   - Мэри, это Джон Салливан. Он служил со мной и Пейгом. Салл, это мой
  добрый друг Мэри-Тереза Чарлтон.
   - Рад познакомиться, - сказал Салл и протянул руку. Ее пожатие было
  крепким и уверенным, длинные прохладные пальцы прижались к его пальцам, но
  смотрела она на Диффенбейкера.
   - Миссис Пейгано хочет поговорить с тобой, милый. Хорошо?
   - Разумеется, - сказал Диффенбейкер, пошел было к углу, потом обернулся к
  Саллу.
   - Подожди немножко, - сказал он. - Пойдем выпьем. Обещаю не
  проповедовать. - Но при этих словах его глаза посмотрели мимо Салла, будто
  знали, что этого обещания он сдержать не сможет.
   - Спасибо, Лейт, но мне в самом деле пора. Хочу опередить заторы.
  
  ***
  
   Но этого затора он не опередил, и теперь на него с неба валился рояль,
  сверкая