еркая на солнце и напевая про себя. Салл упал на живот и перекатился под
  машину. Рояль ударился об асфальт меньше чем в трех шагах от него,
  детонировал, и клавиши брызнули в разные стороны, будто зубы.
   Салл выполз из-под машины, обжигая спину о раскаленный глушитель, и
  кое-как поднялся на ноги. Он поглядел вдоль шоссе на север широко раскрытыми
  неверящими глазами. С неба сыпалась огромная распродажа всякого барахла -
  магнитофоны и коврики, газонокосилка (облепленное травой лезвие вращалось
  под кожухом) и черный разбрызгиватель, и аквариум с плавающими в нем
  рыбками. Он увидел старика с театрально-пышной седой шевелюрой, бегущего по
  полосе торможения, но тут на старика упал лестничный марш, оторвал его левую
  руку и швырнул на колени. Настольные и напольные часы, письменные столы и
  кофейные столики, и рушащийся лифт, кабель которого разворачивался за ним в
  воздухе, будто вымазанная в масле пуповина. На автостоянку индустриального
  комплекса у шоссе спланировал косяк гроссбухов, их переплетные крышки
  хлопали, будто аплодируя. На бегущую женщину упало меховое манто, спутало по
  рукам и ногам, затем на нее грохнулся диван и расплющил. В воздухе
  забушевала буря света - из небесной синевы посыпались оранжерейные рамы.
  Статуя солдата Гражданской войны пробила фургон. Гладильная доска ударилась
  о перила перехода впереди и обрушилась на машину внизу, вращаясь, как
  пропеллер. В пикап упало чучело льва. Всюду бегали и вопили