. В них
  каждое лето - все до единого. Лето 1960-го, например, когда он вернулся
  после своей недели в лагере - и все переменилось: Бобби мрачный, Кэрол
  какая-то далекая и бледно-задумчивая (во всяком случае, некоторое время), а
  клевый старикан, который жил на третьем этаже над Бобби - Тед, - уехал. Все
  переменилось.., но все равно было лето, ему все равно было одиннадцать, и
  все по-прежнему казалось...
   - Вечным, - пробормотал он в перчатку и снова глубоко вдохнул ее ароматы,
  а поблизости о крышу хлебного фургона разбился стеклянный ящик с бабочками,
  и стоп-сигнал вонзился, дрожа, в полосу торможения, точно метко брошенное
  копье. Салл вспомнил свой бо-ло и черные кеды, и вкус драже из пистолетика,
  когда шарик ударялся о небо и отлетал на язык; он вспомнил ощущение от
  бейсбольной маски, когда она прилегала к лицу так, как требовалось, и
  "хиша-хиша-хиша" разбрызгивателей вдоль Броуд-стрит, и как бесилась миссис
  Конлан, когда ты оказывался слишком близко к ее драгоценным цветам, и миссис
  Годлоу в "Эшеровском Ампире", которая требовала предъявить метрику, если ей
  казалось, что тебе никак не может быть меньше двенадцати, раз ты такой
  высокий, и афишу с Брижит Бардо (если она - мусор, так я бы пошел в
  мусорщики), завернутой в полотенце, и игры с пистолетами и в "Карьеры", и
  пасовки, и громкое "пук!" ладонями на задней парте в четвертом классе на
  уроках миссис Суитсер, и...
   - Эй, американ!
   Только сказала она "амеликан", и