алл понял, кого он увидит, когда
  поднимет голову о г перчатки модели Алвина Дарка, перчатки Бобби. Старенькая
  мамасан стояла между верховой ракетой, которую сокрушил морозильник (из его
  разбитой дверцы высыпались брикеты замороженного мяса) и "субару", из крыши
  которого торчал металлический фламинго, предназначенный для украшения
  газонов. Старенькая мамасан в зеленых штанах, оранжевой кофте и красных
  туфлях, старенькая мамасан, яркая, как вывеска бара в аду.
   - Эй, американ, ходи меня, я спасай. - И она протянула к нему руки.
   Салл пошел к ней под грохочущим градом валящихся телевизоров, и домашних
  бассейнов, и блоков сигарет, и туфель на высоком каблуке, и под
  огромной-преогромной сушилкой для волос и телефоном-автоматом, который,
  ударившись, изрыгнул фонтан четвертаков. Он шел к ней, испытывая облегчение,
  то облегчение, которое испытываешь, возвращаясь домой.
   - Я спасай. - Она развела руки. - Бедный мальчик, я спасай.
   Салл шагнул в мертвое кольцо ее объятия, а люди вопили и бегали, и с неба
  сыпались всякие-превсякие американские вещи, слепя шоссе ј 1 - 95 к северу
  от Бриджпорта своим падающим сверканием. Она обняла его.
   - Я спасай, - сказала она, и Салл сидел в своем "шевроле". Всюду вокруг
  него на всех четырех полосах стояли замершие машины. Радио было включено,
  настроено на WKND. "Плэттеры" пели "Время сумерек", а Салл не мог вздохнуть.
  Словно бы с неба ничего не падало и, если не считать затора, все словно было
  в полном