, а потом и сам пошел
  дальше, гадая, что произошло с близняшками Сигсби и где они теперь. Он
  вспомнил, как Тед Бротиген как-то говорил о времени и назвал его старым
  лысым обманщиком.
   Только увидев ј 149 по Броуд-стрит, Бобби осознал, насколько сильна была
  в нем уверенность, что дом превратился в пункт проката видео, или
  бутербродную, или вообще кооперативную башню. А дом оказался совсем таким,
  как был, только зеленая краска сменилась кремовой. На крыльце стоял
  велосипед, и он вспомнил, как неистово мечтал о велике в то последнее лето в
  Харвиче. Он даже завел банку, чтобы копить деньги, и написал на ней
  "Велосчет" или еще что-то в том же роде.
   И вновь зазвучали призрачные голоса, пока он стоял там, а его тень
  удлинялась на тротуаре.
   "Будь мы Толстосумы, тебе не пришлось бы позаимствовать из своей
  "велосипедной" банки, если бы тебе захотелось повертеть твою миленькую
  девочку в Мертвой Петле.
   "Она не моя девочка! Она не моя миленькая девочка!"
   Ему помнилось, что он сказал это своей матери вслух, прокричал ей это, но
  на самом деле.., он сомневался в точности этого воспоминания. Его мать была
  не из тех, на кого можно кричать. То есть если ты хотел сохранить свой
  скальп.
   А кроме того, Кэрол же была его девочкой, ведь верно? Была, да, была!
   До того, как вернуться к машине, ему предстояла еще остановка, и после
  последнего долгого взгляда на дом, в котором он жил с матерью до августа
  1960