верен, что ее нет в живых. Не сомневался с той секунды, когда увидел
  фотографию выгоревшего дома в Лос-Анджелесе. И в сердце была такая боль,
  словно в последний раз он видел ее не сорок лет назад, когда она перебегала
  Коммонвелф-авеню, но словно она всегда оставалась его другом на расстоянии
  телефонного звонка или соседней улицы.
   Пока он все еще старался смигнуть плавающее перед глазами зеленое
  солнечное пятно, женщина крепко поцеловала его в губы и шепнула ему на ухо:
   - Мне надо домой. Надо приготовить салат. Что это?
   - Последнее, что ты сказала мне, когда нам было одиннадцать, - ответил он
  и повернулся к ней. - Ты пришла. Ты жива, и ты пришла.
   Закатный свет падал на ее лицо, а пятно настолько побледнело, что он уже
  мог ее увидеть. Она была красива, несмотря на то, что ее лицо от уголка
  правого глаза до подбородка пересекал шрам, точно жестокий рыболовный
  крючок.., а может быть, благодаря ему. Вокруг глаз крохотные морщинки, но ее
  лоб оставался гладким, а ненакрашенный рот не был заключен в скобки складок.
   Волосы у нее, с изумлением заметил Бобби, были почти совсем седыми.
   Словно читая его мысли, она протянула руку и коснулась его головы.
   - Мне так жаль, - сказала она , но ему показалось, что в глазах у нее
  пляшут прежние смешинки. - У тебя были такие чудесные волосы. Рионда
  говорила, что наполовину я влюблена в них.
   - Кэрол...
   Она опять протянула руку и прижала палец к его губам. На ее руке Бобби
  увидел