спортивную сумку в третий раз. Свет уже утратил красноту,
  и остаток дня был угасающе розовым, цвета лесного шиповника. Транзистор, все
  еще лежащий в траве, пел "Или ты не знаешь" голосом Хью "Пиано" Смита и
  "Клоунов".
   Бобби вытащил смятый листок. Пропотелые внутренности перчатки оставили на
  нем пару пятен, но в остальном он выглядел удивительно чистым и новым. Бобби
  протянул его Кэрол.
   Она подставила листок меркнущим лучам, чуть отодвинув от лица - ее
  зрение, понял он, было уже не то, что прежде.
   - Титульный лист, - сказала она, а потом засмеялась. - "Повелитель мух",
  Бобби. Твоя любимая книга.
   - Погляди внизу, - сказал он. - Прочитай.
   - "Фабер и Фабер, лимитед... 24 Рассел-сквер... Лондон". - Она
  вопросительно взглянула на него.
   - Лист из фаберовского издания в мягкой обложке тысяча девятьсот
  шестидесятого года, - сказал Бобби. - Это на обороте. Но посмотри, Кэрол, он
  же выглядит совсем новым. Я думаю, книга, из которой он вырван, была в
  тысяча девятьсот шестидесятом всего несколько недель назад. Но не перчатка -
  она потрепана куда больше, чем была, когда я ее нашел. Только страница.
   - Бобби, не все старые книги желтеют, если их берегут. Даже старое
  дешевое издание...
   - Переверни, - сказал он. - Погляди на другой стороне. Кэрол перевернула.
  Под строчкой "Исключительное право".., было вот что: "Скажи ей, что она была
  храброй, как львица".
   - Вот тут я понял, что должен приехать, потому что он считает, что