то не сомневался бы, что
  низкие мужчины Теда станут реальнее, едва он останется один в темноте,
  которую нарушают только тиканье его "Биг-Бена" с механическим заводом и
  голос диктора, сообщающего последние известия с телевизионного экрана.
  Прежде так бывало с ним всегда: конечно, легко смеяться, когда
  "Франкенштейна" показывают в "Театре ужасов", хлопаться в притворный обморок
  с воплем "Ах, Франки!", когда появляется монстр - особенно если Салл-Джон
  оставался ночевать. Но в темноте, после того как Эс-Джей начинал храпеть
  (или, хуже того, если Бобби был один), создание доктора Франкенштейна
  казалось куда более.., нет, не реальным, то есть не по-настоящему, не
  совсем.., но все-таки ВОЗМОЖНЫМ.
   Однако ощущения возможности низкие мужчины Теда не пробудили. Скорее
  наоборот, мысль, будто какие ни на есть люди станут посылать сообщения с
  помощью объявлений о пропавших собаках и кошках, показалась ему в темноте
  совсем сумасшедшей. Но не опасно сумасшедшей. В любом случае Бобби не верил,
  что Тед мог быть по-настоящему, насквозь сумасшедшим - просто слишком уж
  умничал себе же во вред, особенно потому, что ему почти нечем было занять
  время. Тед немножко.., ну.., черт! Немножко - что? У Бобби не было для этого
  слов. Приди ему в голову слово "эксцентричен", он ухватился бы за него с
  радостью и облегчением.
   "Но.., он словно бы прочел мои мысли. Это как?" А, он просто ошибся! Не
  расслышал толком. Или, может, Тед