легко.
   Как-то вечером они на диване смотрели "Уайэтта Эрпа", и мать обернулась к
  Бобби почти злобно и спросила:
   - Он к тебе прикасается?
   Бобби понял, о чем она спрашивает, но не понял, почему она вся
  напряглась.
   - Да, конечно, - сказал он. - Иногда похлопывает по спине, а один раз,
  когда я читал ему газету и три раза подряд переврал длиннющее слово, он меня
  щелкнул по лбу, но он меня не треплет, ничего такого. По-моему, у него сил
  не хватит. А что?
   - Не важно, - сказала она. - Он, пожалуй, ничего. Витает, конечно, в
  облаках, но вроде бы не... - Она умолкла, глядя, как дым ее сигареты
  завивается в воздухе гостиной. Он поднимался от тлеющего кончика
  светло-серой ленточкой и рассеивался, и Бобби вспомнилось, как персонажи в
  "Кольце вокруг Солнца" мистера Саймака следовали с вертящимся волчком в
  другие миры.
   Наконец она снова обернулась к нему и сказала:
   - Если он дотронется до тебя так, что тебе будет неприятно, ты мне сразу
  скажешь. Понял? Сразу!
   - Ясно, мам.
   В лице у нее было что-то такое, отчего ему припомнилось, как он один раз
  спросил у нее, откуда женщина знает, что у нее будет ребенок. "Она каждый
  месяц кровит, - сказала его мама. - Если крови нет, она понимает, что эта
  кровь идет в ребенка". Бобби хотелось спросить, откуда течет кровь, когда
  ребенка нет (он помнил тот раз, когда у мамы пошла кровь носом, но это был
  единственный случай, когда он видел, как она кровит). Однако выражение