й поверхности.
  Дерево? Нет, металл. Он ощутил в носу запах пыли - сухой и грохочущий. И тут
  же глаза у него зачесались, словно изнутри.
   - Ш-ш-ш. - Дыхание Теда в его ухе было таким же сухим, как запах этой
  пыли, и в чем-то по-особому близким. Ладони Теда подпирали его лопатки, не
  позволяли шевельнуться. - Ни слова. Ни мысли. Кроме как.., о бейсболе! Да, о
  бейсболе, если хочешь.
   Бобби подумал о Мори Уиллсе: он отмеряет шаги - три.., четыре.., потом
  сгибается в поясе, руки у него свободно свисают, пятки чуть приподняты над
  землей - он готов метнуться в любую сторону в зависимости от того, как
  поступит подающий.., и вот Уиллс бросается вперед, взорвавшись скоростью,
  взметнув пыль, и...
   Прошло. Все прошло. Ни звонящего колокола в голове, ни стука копыт, ни
  запаха пыли. И за глазами не чешется. Да и чесалось ли? Или ему почудилось,
  потому что его пугали глаза Теда?
   - Бобби, - сказал Тед и снова прямо ему в ухо. Губы Теда задевали его
  кожу, и он вздрогнул. И вдруг:
   - Боже Великий, что я делаю?
   Он оттолкнул Бобби, легонько, но бесповоротно. Лицо у него было
  растерянное, слишком бледное, но глаза стали нормальными, зрачки не меняли
  ширины. В эту секунду ничто другое Бобби не заботило. Хотя он чувствовал
  себя странно - одурение в голове, будто он только что очнулся от тяжелой
  дремоты. И в то же время мир выглядел поразительно ярким, а каждая линия,
  каждый абрис - неимоверно четкими.
   - Уф! - сказал Бобби и неуверенно