зету, а
  тебе платят за то, что ты их читаешь. Доллар в неделю! Господи! Да когда я
  была девочкой...
   - Мам, эти деньги на велик! Ты же знаешь! Она смотрелась в зеркало,
  хмурясь, расправляя плечики своей блузки - мистер Бидермен попросил ее
  поработать несколько часов, хотя была суббота. Теперь она обернулась к нему,
  не выпуская сигареты изо рта, и нахмурилась на него.
   - Ты все еще клянчишь, чтобы я купила тебе этот велосипед, так? ВСЕ ЕЩЕ.
  Я же сказала тебе, что он мне не по карману, а ты все еще клянчишь.
   - Нет! Ничего я не клянчу! - Глаза Бобби раскрылись шире от гнева и
  обиды. - Всего только паршивые полкамешка для - Полбакса сюда, двадцать
  центов туда - а сумма-то общая, знаешь ли. Ты хочешь, чтобы я оплатила твой
  велосипед, давая тебе деньги на все остальное. Так, чтобы тебе не пришлось
  отказываться ни от чего, о чем ты возмечтаешь.
   - Это несправедливо!
   Он знал, что она скажет, прежде чем она это сказала, и даже успел
  подумать, что сам нарвался на это присловие - Жизнь несправедлива,
  Бобби-бой. - И повернулась к зеркалу, чтобы в последний раз поправить
  призрачную бретельку под правым плечиком блузки.
   - Пять центов на раздевалку, - попросил Бобби. - Не могла бы ты хоть...
   - Да, вероятно, могу вообразить, - сказала она, отчеканивая каждое слово
  Обычно, перед тем как идти на работу, она румянилась, но в это утро не вся
  краска на ее лице была из косметички, и Бобби, как ни был он рассержен,
  понимал,