онимал, что ему лучше держать ухо востро. Если он выйдет из себя, как это
  умеет она, то просидит тут в душной пустой квартире весь день - чтобы не
  смел шагу ступить, даже в вестибюль.
   Мать схватила сумочку со стола, раздавила сигарету так, что фильтр
  лопнул, потом обернулась и посмотрела на него.
   - Скажи я тебе: "А на этой неделе мы вовсе не будем есть, потому что я
  увидела такую пару туфель, что не могла их не купить!" - что бы ты подумал?
   "Я бы подумал, что ты врунья, - подумал Бобби. - И я бы сказал, мам, раз
  ты на такой мели, как насчет каталога "Сирса" на верхней полке твоего шкафа?
  Того, в котором к рекламе белья посередке приклеены скотчем долларовые
  бумажки и пятидолларовые бумажки - и даже десяти, а то и двадцати? А как
  насчет голубого кувшинчика в посудном шкафчике на кухне, того, который
  задвинут в самый дальний угол позади треснутого соусника? Голубого
  кувшинчика, в который ты складываешь четвертаки, куда ты их складывала с тех
  пор, как умер мой отец? А когда кувшинчик наполняется, ты высыпаешь монеты,
  идешь с ними в банк и обмениваешь на бумажки, а бумажки отправляются в
  каталог, верно? Приклеиваются к странице нижнего белья в книжке, чего твоя
  душа пожелает".
   Но он ничего этого не сказал, только потупил на кеды глаза, которые жгло.
   - Мне приходится выбирать, - сказала она. - И если ты такой большой, что
  уже можешь работать, сыночек мой, то и ты должен выбирать. Ты думаешь, мне
  нравится говорить тебе