н поднял Кэтрин с постели,
  поставил ее на ноги и принялся стаскивать с нее трусики. Она глубоко
  вздохнула и закрыла глаза. Ей почему-то захотелось быть сейчас где-нибудь
  в другом месте с другим мужчиной, с человеком, которого она бы любила и
  который любил бы ее, от которого она родила бы чудесных детей, носящих его
  фамилию, который боролся бы за нее и был готов отдать за нее жизнь и для
  которого она стала бы обожающей его помощницей. "Шлюхой в постели,
  величайшим кулинаром на кухне и очаровательной хозяйкой в гостиной..." Ей
  хотелось быть с мужчиной, который убил бы любого сукина сына вроде Рона
  Питерсона, если бы тот посмел привести ее в эту сальную, унизительную
  дыру. Ее трусики упали на пол. Кэтрин открыла глаза.
   Рон не отрываясь смотрел на нее, и лицо его выражало восхищение.
   - Боже мой, Кэти, какая ты красивая! - воскликнул он. - Ты потрясающе
  красивая!
   Он наклонился и поцеловал ее грудь. В это время Кэтрин случайно
  взглянула в зеркало трюмо. То, что она увидела, отдавало французским
  фарсом, отвратительным и грязным. Все, кроме возбуждающей боли в паху,
  говорило ей, что происходящее ужасно, безобразно и неверно, но дороги
  назад не было. Рон стал срывать с себя галстук, а затем расстегивать
  рубашку. От лихорадочных усилий у него покраснело лицо. Он расстегнул пояс
  и снял брюки. Оставшись в трусах, он сел на кровать и принялся скидывать
  ботинки