ойта и
  топора крушили все вокруг, включая, если позволяли обстоятельства, и
  собственные зажигательные бомбы. Таким образом подполью удавалось
  уничтожать бесценные немецкие документы, хранившиеся в штабах вермахта и
  гестапо. Высокому германскому командованию понадобилось шесть месяцев,
  чтобы сообразить, в чем дело, но к этому времени немцам уже был нанесен
  непоправимый ущерб.
   В городе не хватало всего, от еды до мыла. Не было бензина, мяса и
  молочных продуктов. Немцы конфисковывали любой товар. Магазины, торгующие
  предметами роскоши, оставались открытыми, но их посещали только солдаты,
  которые расплачивались оккупационными марками. Они ничем не отличались от
  обычных, если не считать отсутствия белой полоски по краям и подписи под
  обязательством о возмещении их стоимости.
   - Кто же обменяет их нам? - жаловались владельцы французских
  магазинов.
   На это немцы издевательски отвечали:
   - Английский банк.
   Однако страдали не все французы. Те, у кого были деньги и связи,
  всегда могли воспользоваться черным рынком.
  
  
   В условиях оккупации жизнь Ноэлли Пейдж мало изменилась. Она работала
  манекенщицей в фирме "Шанель" в старинном здании на рю Канбон. Оно было
  построено из серого камня и снаружи выглядело совсем обычным, но внутри
  было оформлено богато и красиво. На войнах наживаются многие. И в этой
  войне появилось немало людей, мгновенно ставших