миллионерами. Так что
  клиентов хватало. Никогда Ноэлли не получала столько предложений; только
  теперь ей их делали в основном на немецком. Когда Ноэлли не была занята на
  работе, она часами просиживала в небольших открытых кафе на Елисейских
  полях или на левом берегу Сены недалеко от Пон Неф. Мимо проходили сотни
  мужчин в немецкой форме, и десятки из них прогуливались с молодыми
  француженками. Попадались и французы, но в основном старые и хромые, и
  Ноэлли полагала, что всех молодых французов отправили в лагеря или
  мобилизовали. Она с первого взгляда могла распознать немца, даже если он и
  не носил военной формы. У всех немцев были невежественные и наглые лица.
  Такие лица типичны для всех завоевателей, начиная с античных времен.
  Нельзя сказать, чтобы Ноэлли ненавидела немцев, но и любить их она тоже не
  могла. Они просто были ей безразличны.
   Ноэлли жила напряженной внутренней жизнью и тщательно взвешивала
  каждый свой шаг. Она точно знала, чего добивается, и твердо шла к своей
  цели. Как только у нее завелись деньги, она наняла частного детектива,
  занимавшегося бракоразводным делом одной из манекенщиц, вместе с которой
  Ноэлли работала. Детектива звали Кристиан Барбе, и он обычно сидел в
  крохотной, обветшалой конторе на рю Сен-Лазар. На двери конторы висела
  табличка: "ЧАСТНЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ И РАССЛЕДОВАНИЯ В ОБЛАСТИ КОММЕРЧЕСКОЙ
  ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. РОЗЫСК. СВЕДЕНИЯ