не имели ничего общего с марсельскими. Здесь все было одушевлено
  живостью постановок и замечательным мастерством актеров, разыгрывавших
  умные и изящные пьесы. Несравненный Саша Гитри открыл свой театр, и Ноэлли
  отправилась посмотреть на него, когда возобновилась постановка пьесы
  Бюхнера "Смерть Дантона". Потом побывала там еще раз на премьере пьесы
  "Асмодей", написанной молодым многообещающим автором по имени Франсуа
  Мориак. Она посещала и "Комеди франсез", где давали "У каждого своя
  правда" Пиранделло и "Сирано де Бержерак" Ростана. Ноэлли всегда ходила в
  театр одна и оставалась равнодушной к тому, что сидевшие в зале мужчины
  бросали на нее восхищенные взгляды. Она так увлекалась действием, что ей
  не было дела до окружающих. Драма, развертывавшаяся на сцене, волновала
  ее. Подобно актерам, Ноэлли тоже играла роль, выдавая себя за другую и
  скрывая свое истинное "я" под маской перевоплощения.
   Особенно глубокое впечатление произвела на нее пьеса Жан-Поля Сартра
  "При закрытых дверях". Там играл покоривший всю Европу Филипп Сорель.
  Внешне он был безобразен, мал ростом и мясист, лицом напоминал боксера.
  Его сломанный нос лишь довершал сходство. Однако стоило Сорелю открыть
  рот, как свершалось чудо. Он превращался в тонко чувствующего и красивого
  человека. "Как в сказке о принце и лягушке", подумала Ноэлли. "Только
  Сорель был одновременно и тем, и другим". Она стала