ое в сочетании с ее теплом и пылом мошонки приводило его в
  неистовство.
   Они провели в любовных играх всю ночь, причем каждый раз Ноэлли
  отдавалась ему по-новому. Это был самый небывалый чувственный опыт в его
  жизни.
   Утром Арман Готье сказал ей:
   - Если у меня хватит сил встать, я оденусь и отведу тебя завтракать.
   - Оставайтесь в постели, - предложила ему Ноэлли.
   Она подошла к стенному шкафу, выбрала один из его халатов и надела
  его.
   - Отдыхайте. Я скоро вернусь.
   Когда Ноэлли вновь появилась в спальне, она несла на подносе завтрак,
  состоявший из свежего апельсинового сока, необыкновенно аппетитного омлета
  с колбасой и луком, подогретых и намазанных маслом кусочков хлеба, джема и
  черного кофе. На вид завтрак очень понравился Готье.
   - А ты не хочешь поесть? - спросил он.
   Ноэлли отрицательно покачала головой:
   - Нет.
   Она уселась в мягкое кресло и стала смотреть, как он завтракает. В
  его открытом сверху халате, обнажавшем изгибы ее прелестной груди, и с
  взъерошенными, распущенными волосами Ноэлли выглядела еще красивее, чем
  ночью.
   Арман Готье коренным образом изменил свое первоначальное мнение о
  Ноэлли. Нет, она вовсе не подстилка для мужчин. Это - бесценное сокровище.
  Однако на своем театральном веку он повидал немало сокровищ и не намерен
  тратить драгоценное время и режиссерский талант на жаждущую попасть на
  сцену непрофессионалку