ольством. Ноэлли сказала его мягко, но было совершенно ясно, что она
  не отступится. Все оказалось намного труднее, чем он ожидал. В какой-то
  момент у Армана Готье появился соблазн послать ее к черту. Ведь он часто
  так поступал со многими девицами. Взять и сказать, что у него нет на нее
  времени. Но он тут же вспомнил те небывалые ощущения, которые он испытал
  ночью, и решил, что будет последним дураком, если отпустит ее так скоро.
  Конечно, ради нее можно слегка пойти на попятный, но не поддаваться
  целиком.
   - Ну ладно, - согласился Готье. - Я дам тебе пьесу. Ты ознакомишься с
  ней и, когда выучишь наизусть, прочтешь ее мне, а я посмотрю, есть ли у
  тебя дарование. После этого мы решим, что с тобой делать.
   - Спасибо, Арман, - поблагодарила его Ноэлли. Однако в ее
  благодарности не чувствовалось ни радости победы, ни удовольствия. Она
  принимала это как должное. Впервые у Готье появилось легкое сомнение, но
  он постарался отмахнуться от него, как от смехотворной слабости. Ведь он
  же умеет обращаться с женщинами.
   Пока Ноэлли одевалась, Арман Готье отправился в свой уставленный
  книгами кабинет и быстро просмотрел стоявшие на полках знакомые и
  залистанные тома. Наконец, саркастически улыбаясь, он выбрал "Андромаху"
  Еврипида, одну из труднейших для любой актрисы классических пьес.
   - Вот, держи, моя дорогая, - сказал он Ноэлли. - Когда выучишь роль,
  мы с тобой