рнувшись вечером домой, он не
  застал ее. Готье долго ждал ее возвращения и, поскольку она так и не
  пришла, всю ночь не сомкнул глаз, думая, что с ней случилось несчастье. Он
  пробовал звонить ей на квартиру, но и там не взяли трубку. Он послал
  телеграмму, но она вернулась назад, и, когда после репетиции он пошел к
  Ноэлли домой, никто не открыл ему дверь.
   Всю следующую неделю Готье прожил как в лихорадке. На репетициях у
  него ничего не получалось. Он кричал на актеров и окончательно вывел их из
  равновесия. Тогда второй режиссер предложил прерваться на денек и немного
  успокоиться. Готье согласился. После того как актеры ушли, он, сидя на
  сцене в одиночестве, пытался разобраться, что же с ним произошло, и пришел
  к выводу, что Ноэлли просто обычная баба, дешевая, честолюбивая блондинка
  с душой продавщицы, задумавшая стать звездой. Про себя Готье пытался
  очернить ее, но вскоре убедился, что это бессмысленно. Он должен вернуть
  ее. Всю ночь режиссер бродил по парижским улицам, заходил в небольшие
  бары, где его никто не знал, а напивался. Он ломал себе голову, как найти
  Ноэлли, но ничего не придумал. Он даже не знал ни одного человека, с
  которым можно было бы поговорить о ней. Разве что с Филиппом Сорелем. Нет,
  об этом не могло быть и речи.
   Через неделю после исчезновения Ноэлли Арман Готье вернулся домой в
  четыре часа утра. Он был пьян. Открыв дверь и войдя в гостиную,